© А. Харуто, 2004

Воря

    Это было очень давно - тогда я еще учился в школе, а суббота была рабочим днем. Как-то в середине мая мы решили пройти на байдарках по подмосковной речке Воре. Я промерил по карте маршрут от одной железной дороги до другой и решил, что за воскресенье как раз можно успеть. Взрослая часть команды доверилась моим прикидкам, и вот в субботу вечером мы вылезли из электрички и с рюкзаками и байдарками направились в сторону реки.
    "Домашние расчеты в дорогу не годятся", - говаривала моя бабушка. И правда, не успели мы толком отойти от станции, как дорожка уперлась в закрытые ворота, от которых в обе стороны уходил глухой забор. Пришлось долго-долго продираться вдоль него сквозь кусты, и, только уже вконец отчаявшись, мы вдруг вышли на какую-то другую дорожку и по ней попали к реке.
    Свежая зелень пахла новым летом. Грузно гудели, пересекая поляну, майские жуки. Где-то недалеко за деревьями надрывался приемник. Под его бодрые песни мы свалили свои пожитки в траву и стали скорей-скорей собирать байдарки - ночевать под забором не хотелось.
    Одна из трех байдарок была совсем новенькой. Ее купил на прошлой неделе давний приятель отца, дядя Боря, под влиянием наших походных фильмов и рассказов. Вообще-то он был опытный пеший турист, но вот строить суда, да еще ночью, ему не приходилось. К тому же новая байдарка всегда артачится и не очень-то хочет превращаться из двух мешков в один корабль. В общем, с дяди-Бориной байдаркой возились четверо крепких мужчин, и временами еще я помогал вставлять на место крючки и штифты. Кроме дяди-Бориной, предстояло собирать еще две байдарки, правда довольно старые и покладистые.
    Между тем смеркалось, но капитаны посовещались и решили все-таки отойти хоть немного от "цивилизации", так что на ночь глядя мы отчалили. Раньше никто из нас не плавал ночью на байдарке, но нужно же в каждом походе хоть что-то сделать впервые! Даже дядя Боря не возражал. Он раньше никогда не сидел в байдарке, и ему было все равно, с чего начинать. Первыми пустили нас, как экипаж наиболее опытный, вторым - дядю Борю с женой, а сзади - дядю Ваню с приятелем дядей Юрой.
    Небо закрыла туча, но сквозь нее чуть просвечивала луна, и я видел впереди две черных стены и выемку между ними, которая и была речкой. Иногда в туче попадались разрывы. В них выскакивала ослепительная луна, речка начинала вдруг светиться и переливаться серебром... но тут луну закрывал новый кусок тучи, и сразу становилось совсем ничего не видно.
    Вот близко-близко выныривают змеи-коряги, видно, знакомятся. Вот мы попали в водоворот, и байдарка вдруг сама собой пошла к берегу, а пока мы отгребаемся, наскакиваем на что-то твердое - бревно или камень...
    Слышно, как стукаются веслами и спорят дядя Ваня с дядей Юрой. Вообще-то они оба - капитаны в своих семейных экипажах, но в этот раз пошли вдвоем и никак не могут сработаться. А дядя Боря молча постигает премудрости управления судном вслепую, и о столкновениях с препятствиями мы узнаем по вскрикам его жены, которой он запретил пока грести, чтобы не мешала. Мой приятель Володька, сын наших знакомых, отпущенный под честное слово моего отца, молча сопит позади меня. Из предосторожности ему тоже не дали весла.
    Вот крутой поворот, течение тянет нас под нависающие ветки - скорее отгребаться! А тут коряга поперек русла, и нас прижимает к ней боком, а сзади уже слышен скребущийся по кустам дядя Боря... Вот сейчас он наедет на нас - но вдруг вышла луна и осветила прямо перед нами на берегу чудный лужок. И мы решили больше не рисковать: выгребли к берегу да и встали лагерем.
    При свете фонарей (ненадежная луна опять скрылась) мы таскали вещи, байдарки, ставили палатки, жевали оставшиеся в запасе бутерброды, запивали холодным чаем из фляжки... Словом, жили обычной жизнью водного туриста. Потом все повалились спать - утро вечера мудренее.
    Я проснулся от глухих ударов, исходивших как бы из земли и отдававшихся в ухе. Тук! - пауза - тук! тук! тук! - длинная пауза... Потом опять: тук! Я не выдержал и стал вылезать из палатки - посмотреть, что это так тукает.
    "На дворе" оказалось не по-летнему холодно - солнце встало незадолго до меня, едва поднялось над деревьями и ничего не успело толком согреть. После теплого спального мешка росистая травка обжигала ноги, как снег, и я поочередно поджимал их и вспоминал, куда мог засунуть вчера кеды. В это время снова раздалось "тук!", и я решил смотреть, откуда же все-таки шум. По второму удару определил, что стучат в кустах за лежбищем байдарок. Я быстро допрыгал туда и увидел Володьку, который трудился над большим, с меня ростом, пнем, отбивая от него походным топориком щепочки на дрова. Володька, увидев меня, остановился передохнуть, и вдруг стало совсем тихо: перестала храпеть палатка с дядей Ваней и дядей Юрой. Потом дядя Юра прокашлялся и изрек фразу, вошедшую в наш походный золотой фонд:
- Какой там дятел
С ума спятил?
    Дядя Юра был по профессии литературовед, и рифмы было у него в крови. "Юрка, ты встаешь?" - бодро спросил дядя Ваня, пошатал палатку (наверное, переворачивался на другой бок) и опять захрапел. Тут подал голос и наш капитан, разбуженный разнообразным шумом и не обнаруживший на месте ни одного из матросов, - утро наступило…
    Володька впервые попал в поход и вовсю наслаждался дикой жизнью. Он уже побродил по окрестностям, успел вдрызг промочить росой кеды и штаны, нашел какое-то "дерево, лежащее поперек реки" и только потом взялся ковырять щепки. Сообщение о дереве насторожило наших капитанов, и мы все, вооружившись полотенцами и зубными щетками, пошли к этому дереву разведать обстановку и заодно умыться.
    Дерево поджидало нас за первым же поворотом речки. Оно перекрыло всю реку и было совсем еще живое - с листьями и свежими побегами. Река весной подмыла берег, и оно упало, придавив кусты на другом берегу. Хороши мы были бы вчера, если бы поплыли дальше! В темноте мы и не догадались бы, что этот "берег" - с кустами-ветками и листьями на них - на самом деле дерево, и что под этот "берег" тянет мощное течение! Ну и повезло нам на этот раз!
    После завтрака мы перетащили байдарки за поваленное дерево, загрузились и тронулись в путь. Речка не спеша раскручивала свои петли, то подводя нас к коренному лесистому берегу, то уводя в луга. Открывались всякие подводные виды: солнце высвечивало коряги на дне и целые затонувшие бревна, похожие на крокодилов. А речка несла нас все вперед и вперед своим неутомимым течением, и мы нежились на солнышке, гребли потихоньку и уже поговаривали о том, чтобы остановиться где-нибудь размять ноги. Но тут речка решила перейти в наступление и для начала устроила небольшой завал. Скопившийся весной мусор - ящики с торчащими гвоздями, пустые бутылки, доски, обломки стульев, палки с прикрученной проволокой (наверное, это раньше был забор) - все это полуплавало-полулежало на дне и не давало нам пройти. И берег тоже оказался здесь неприступным - крутой, глинистый, заросший кустами. Мне пришлось руками разбирать завал, свесившись с носа байдарки. За нашей первой байдаркой впритирку крались остальные, распихивая мусор веслами и не давая проходу сомкнуться. Так мы пробивались метров тридцать, пока не уткнулись в бетонный мостик, стоящий на железных сваях.
    Мостик как мостик - подойдем вплотную и перетащимся поверху (под ним не пролезть)... только вот с какой стороны? Поперек мостика установлена широкая дверь, запертая на висячий замок! По-видимому, справа по берегу тянулась территория какой-то фабрики (именно с этой стороны висел замок), а слева была "ничья" земля. Мы из принципа стали перетаскиваться справа, по "фабричной" территории, и даже хотели расписаться на двери - мол, такие-то здесь были, но не нашли чем.
    После мостика речка оказалась гораздо чище (весь мусор застрял в завале), и мы бодро зашлепали веслами. Между тем солнце стояло уже высоко, стало жарко и пора было обедать. Однако после мостика мы попали в поселок, и нужно было пройти его и встать в лесу, который уже был виден впереди. Но поселок, раз начавшись, никак не кончался. Мы петляли между мостками, на которых хозяйки полощут белье, потом увертывались от торчащих из воды труб и кольев (уж не знаю, зачем они там нужны), плыли над ржавой кроватью... Идти теперь приходилось медленно и осторожно, да еще дядя Боря все время застревал, сталкиваясь со всеми подряд трубами, кольями и кроватями. Но вот пройден последний забор, и совсем близко стал виден лес. Река очистилась, мы налегли на весла, стараясь догнать дядю Ваню и дядю Юру, ушедших вперед в поисках хорошего места для привала.
    Один поворот, второй, третий - и вот впереди показался дядя Юра, стоящий посреди реки с веслом в руках, как скульптура в парке. Байдарка прижалась боком к низкому мостику из двух бревнышек, на котором стоял дядя Юра, а дядя Ваня сидел в байдарке, как в кресле, опираясь на мостик локтем. Мы причалили к левому берегу и стали ждать дядю Борю: дядя Юра сказал, что он приподнимет мостик и можно будет всем проплыть под ним. Мой отец - наш капитан - стал отговаривать его, но дядя Юра сказал, что он уже пробовал, и что мостик не тяжелый.
    Приплыл дядя Боря и встал рядом с нами. Все было готово. Дядя Юра отправился вместе со своим веслом на правый берег, положил весло и стал поднимать мост. Сначала у него ничего не получалось, и наш капитан решил выйти и помочь и ступил было на мост, а в это время мост поднялся, хотя и не высоко, и дядя Юра, хрипя от тяжести, скомандовал дяде Ване: "Давай!" Но тут байдарку с дядей Ваней, опиравшуюся раньше боком на мост, саму по себе понесло течением под него, и дядя Ваня, никак не ожидавший этого, повис на весле, упершись им в дно. Течение медленно стаскивало с него байдарку, а дядя Юра уже не мог опустить мост, потому что он придавил бы дядю Ваню, и тут наш капитан, видя, что дело плохо, побежал по мосту, который держал на себе дядя Юра, на другую сторону, чтобы помочь ему поднимать мост. Тут дядя Юра зашипел что-то совсем уж невразумительное, но отец понял, что бежит не в ту сторону, и повернул обратно. В этот момент дядя Ваня как-то отцепился от весла и моста и сумел опять натянуть на себя байдарку, и его понесло течением вниз по реке без весла, а отец опять побежал на мост, вытащил из дна застрявшее весло и встал с ним посередине. Тут дядя Юра устал держать мост, поставил его на место и зачем-то тоже взял в руки весло.
    Дядя Боря, человек в водном туризме новый, с интересом наблюдал эту кутерьму, не решаясь вмешиваться, и набирался опыта. Невозможно было поверить, что все эти трюки не были заранее отрепетированы!
    Мы встали на обед прямо у моста. Дядю Ваню с байдаркой благополучно выловили, а наши две байдарки обнесли посуху. До вечера оставалось маловато времени, но в капитанах проснулся спортивный дух, и решили идти вперед до победного конца. Если бы мы тогда знали, как он близок!
    Быстро покидав вещи в байдарки, мы ринулись вниз по течению. Один поворот, второй, третий... Мостики больше не встречались, да и от поселка мы отошли, так что кроватей в реке больше не было. И вот в каком-нибудь километре-двух от привала за очередным поворотом мы со всего ходу налетели на железный рельс, стоявший под водой наклонно, навстречу нашему движению. Ударом пробило обшивку и сломало шпангоут (это такая поперечная гнутая деталь в каркасе байдарки). Я почувствовал только, как байдарка разом остановилась и как меня стало затапливать холодной водой, и выпрыгнул за борт, чтобы мы совсем не сели на кол. Вода в речке оказалась еще холодней, дыхание перехватило, и я никак не мог сказать удивленному Володьке, в чем дело. Но тут вода дошла и до него, и он по моему примеру сиганул за борт, чуть не утопив меня. Последним покинул судно капитан. Дно обнаружилось не так глубоко, и мы смогли встать на него, приподнять судно, чтобы снять его с рельса, и подтащить к берегу.
    Вылезти на берег, поросший молодой крапивой, и вытащить за собой корабль оказалось делом совсем уже трудным, и мы там и остались бы, если б не помощь нашей крепкой команды. Интересно, что дядя Ваня с дядей Юрой прошли по тому же самому месту и ничего не задели! Они быстро сообразили, в чем дело, выскочили на берег и стали вытягивать меня, сильно дрожавшего, затем онемевшего Володьку, вещи, нашу байдарку, потом свою, потом дяди-Борину.
    Дырка оказалась большая, да и каркас требовал серьезного ремонта. Пока бы мы зашили, а потом заклеили дырку да приделали что-нибудь вместо сломанного шпангоута - день бы уже кончился. И мы стали складывать вещи, потом лесом напрямую, без дороги, тащили их километра два до шоссе, а там "голосовали" машину, чтобы доехать до электрички...
    Домой мы попали только к ночи. А было это, как я уже говорил, так давно, что суббота еще была всеобщим рабочим днем, и все описанное здесь произошло в воскресенье, и назавтра всем надо было на работу или в школу. Ну скажите-ка, найдется ли такой энтузиаст, который после всего пережитого еще раз сядет в байдарку? Так вот, даже дяде Боре, тогда еще новичку в этом деле, поход по воде так понравился, что он вдвоем с женой тем же летом отправился в пятисоткилометровый маршрут по большой северной реке, и потом еще много раз проводил отпуск на байдарке. Да и я все плаваю и плаваю, разменяв уже пятый десяток лет водного стажа...