© А. Харуто, 1999

В тумане

    Наш лагерь был разбит в сосновом лесу, на длинном и узком озерном мысе. Три недели назад мы ушли отсюда в кольцевой маршрут по Карельскому перешейку и теперь вернулись на старое место, чтобы пожить тут еще пару дней. В походе мы пересекали большие и малые озера, блуждали в заросших протоках, делали волоки в обход плотин. После всего этого мы чувствовали себя законченными морскими волками и сейчас просто отдыхали: по утрам ловили рыбу, а днем солили и сушили ее - чтобы каждому отвезти по несколько хвостиков домой.
     Уловистое место нам показал один заядлый рыбак; оно находилось на другой стороне озера, против лагеря, посередине полукруглого залива. Там под водой скрывалась небольшая песчаная отмель, на которую рано утром собиралась на кормежку плотва. На отмели был поставлен на якорь маленький коричневый буек, до которого на веслах можно было добраться за какие-нибудь полчаса.
     И вот наступило новое утро, и мы с двумя приятелями опять отправились на рыбалку. Озеро выглядело необыкновенно: его дальние концы утонули в тумане, и казалось, что там - море или даже океан. Берег напротив еле угадывался - темнел неясной полосой, как неоткрытая земля. Мы сели в лодку и поплыли, надеясь, что утренний ветерок скоро разгонит дымку. Недалеко от берега маячило какое-то темное пятно, и когда мы подошли поближе, то оказалось - рыбак. Это был один из многих, приехавших в субботу на рыболовные соревнования. Он сидел в лодке в окружении разных поплавков и поплавочков и напряженно ждал поклевки. Стараясь не шуметь, мы пожелали рыбаку удачи и заспешили вперед, к своему буйку - вдруг кто-нибудь займет место!
     Ветерок тихо двигал струи тумана над водой, и я, сидя на веслах, видел, как мыс за кормой то медленно покрывается матовым налетом, то опять чернеет, будто проявляется на фотографии. Мы уходили все дальше от него, углубляясь в туманное озеро. Другой берег по-прежнему загадочно темнел сквозь дымку, впередсмотрящий все время следил за ним и подавал команды: влево - вправо, и я слегка поворачивал лодку во время гребка. Мы добрались, наверное, уже до середины озера, как вдруг спереди все заволокло сплошной белой завесой, и плыть стало некуда. Я бросил весла. Что делать дальше? Наш мыс все еще был виден, и можно бы туда вернуться. Но если прийти без единой рыбки - засмеют! И мы решили плыть вперед, пока виден берег за кормой, а там, глядишь, и другой, противоположный берег объявится. Я опять взялся за весла. Но здешний водяной только еще начинал свою игру...
     Я греб, стараясь все время держать корму нацеленной на мыс сзади, и ждал, не раздастся ли с носа: "Земля!". Между тем наш мыс постепенно пропадал в тумане, а другой берег так и оставался невидим. Взглянув в очередной раз за корму, я вдруг обнаружил, что туман сгустился и разом закрыл последний ориентир. Только след лодки на воде - воронки от весел в два ряда и мелкая рябь между ними - указывали, откуда мы приплыли. След расплывался на глазах, и чтобы не потерять направление, надо было непрерывно двигаться: ведь если тянуть след все время прямо, должны же мы пересечь озеро и достичь берега! Чтобы мне удобнее было держать курс, один из приятелей сел точно посередине кормы, а другой по-прежнему дежурил на носу и должен был открыть землю, которая куда-то подевалась.
     Вокруг нас лежит спящее облако. Оно плавает в нашем озере, чешется о лесистые берега и никак не хочет улетать обратно, наверх, в синее небо. Наверное, в небе облако не казалось бы таким огромным... Но мы путешествуем внутри него и можем только гадать, далеко ли до края. Тянется ли облако до самой Ладоги или только до соседнего озера - кто знает?
     Растекается во все стороны гладкая вода. Кругом лодки она смешивается со странной молочной мглой, придавившей нас сверху. Ниоткуда выкатываются и так же в никуда уходят быстрые бесшумные волны. Прибегут, покачают нас - и убегут. Где мы теперь - все еще в заливе или уже в океане? Солнца нет, тени нет. В утренней сырой тишине гулко стучат уключины весел. Говорим мы почему-то вполголоса, будто прячемся.
     Так мы плывем и плывем вперед, стараясь тянуть ровную прямую нитку следа. Хотя теперь уже ясно - заблудились. И надо же морским волкам так опозориться на знакомом озере, вблизи лагеря! Хорошо еще, что никто не видит. Из живых тварей в этой пустыне - одни чайки, да и те спят, покачиваясь на волне остроконечными лодочками. Умные: ждут, пока туман сойдет. Интересно, знают ли они сейчас, где суша? Почему никуда не плывут в поисках пропавшей земли? Нам теперь уже не до рыбалки - вернуться бы домой. Компас, древний маленький компас сразу указал бы, куда плыть, но его-то мы как раз и не взяли на рыбалку.
     Прошел, наверное, еще час - за временем мы следить уже перестали - когда впереди зачернело большое пятно: лодка! Мы подошли не спеша, будто путешествуем по делу, и поздоровались с рыбаком. В ответ он пробурчал что-то невразумительное и отвернулся. Тихо, скользя по инерции, мы подошли ближе - и вдруг узнали этого рыбака: ведь мы уже здоровались сегодня утром, когда только-только отошли от берега! Итак, мы описали в тумане полный круг и вернулись к своему мысу. Оставалось еще метров сто - и вот он, лагерь.
     Виднеются под соснами палатки. Никто еще не проснулся, даже дежурные. Мы тихонько разожгли костер, поставили воду для каши и чая. Тем временем постепенно разошелся туман и открылось озеро. Оно оказалось усеяно лодками - шли городские соревнования рыболовов-спортсменов. Как же нам удалось пройти, не столкнувшись ни с кем? Не иначе как водяной специально морочил нас, чтобы попугать. Теперь уж мы достали все компасы и засекли курс на залив напротив. Но больше это не понадобилось: погода до конца похода стояла хорошая. Видно, водяной был в хорошем настроении и не держал на нас зла.